Константин Поляничев: «Технологии не заменяют искусство – они открывают к нему новую дверь»

Константин Поляничев, директор Центра технологий СберМаркетинга, рассказал IT Russia о том, как нейросети меняют взаимодействие человека с искусством и историей, почему AR-гиды работают лучше экскурсоводов с одними аудиториями и хуже – с другими, и как цифровые технологии помогают не только привлекать новых посетителей в музеи, но и восстанавливать утраченное наследие.

Достучаться до каждого

– Как современные технологии меняют культурную среду и туристическую индустрию?

– Принципиально они меняют саму логику взаимодействия человека с пространством. Раньше посетитель музея или турист был наблюдателем: он смотрел, читал таблички, слушал экскурсовода – и уходил. Сейчас технологии позволяют сделать его участником. Причём за этим стоит вполне измеримое изменение того, как люди воспринимают и запоминают информацию.

Туристическая индустрия реагирует на это быстро. Люди уже выбирают не просто «поехать посмотреть», а «поехать пережить». Интерактивные экскурсии, AR-маршруты, цифровые двойники исторических мест – всё это уже не экзотика, а конкурентное преимущество для музея или региона. Мы видели это в Тобольске, где запустили AI-гида для туристов: нейросеть рассказывала об объектах города в режиме реального времени, отвечала на вопросы, предлагала маршруты – и это заметно повлияло на вовлечённость аудитории.

– Как с помощью технологий можно раскрыть художественный замысел картины или скульптуры? Это разве не задача искусствоведа?

– Безусловно, задача искусствоведа, а технология предоставляет инструменты. Искусствовед может толковать и интерпретировать на уровне эмоций и чувств, что хотел сказать художник. Но он один, а посетителей тысячи, и у каждого свой темп, свой уровень подготовки, свой угол интереса. Технология позволяет масштабировать его знание.

На выставке «Образ Москвы в русском искусстве из собрания Государственного Русского музея» на ВДНХ мы реализовали именно такой подход. Пять картин стали интерактивными: посетитель наводил смартфон на QR-код – и попадал к AI-гиду, который вёл персональную экскурсию. Можно было нажать на отдельный фрагмент полотна и получить развёрнутый комментарий: что, например, означает этот жест у Сурикова или почему Репин выстроил именно такую композицию в «Торжественном заседании Государственного совета».

Это то, что в обычной ситуации осталось бы за рамками экскурсии. Более 4 000 уникальных пользователей воспользовались этим инструментом, среднее время взаимодействия с цифровым слоем составило почти пять минут – для выставочного контекста это очень высокий показатель вовлечённости.

В Пермской художественной галерее мы пошли ещё дальше: цифровые стойки с QR-точками размещены в местах, откуда прямо через окно галереи видны те самые объекты, о которых рассказывает AI-гид. Смотришь в интерактив – и тут же видишь живое отражение истории за стеклом. Это совсем другое ощущение по сравнению с тем, что может дать текст на стенде.

Музей ближе, чем кажется

– В чём цель таких проектов? И насколько они инклюзивны – доступны ли они для разных аудиторий?

– Как раз их цель – сократить дистанцию между человеком и культурой. Звучит банально, но за этим стоит вполне конкретная проблема: огромное количество людей не ходят в музеи не потому, что им неинтересно, а потому что чувствуют себя там чужими. Классическое искусство воспринимается как что-то элитарное, требующее специальной подготовки, большого бэкграунда и насмотренности. Во многом это так и есть, но технологии помогают снять этот барьер.

Что касается инклюзивности – это один из ключевых приоритетов. Интерфейс работает через браузер смартфона без установки приложений. Это принципиально: не нужно быть технически грамотным, не нужно ничего скачивать. Навёл камеру – и всё.

В Пермской галерее параллельно с мобильным интерактивом работают сенсорные тач-панели – для тех, кто предпочитает стационарный формат. AI-гид адаптирует стиль подачи к контексту: для детской аудитории один язык, для взрослой – другой. На выставке Бориса Кустодиева нейросеть ГигаЧат создала AR-гида в образе купчихи с одной из его картин – такой персонаж одинаково понятен и ребёнку, и посетителю старшего возраста.

– Делает ли всё это искусство по-настоящему доступнее или это всё-таки история про технологический аттракцион?

– Аттракцион – это когда человек развлёкся и забыл. Наши замеры показателей фиксируют, напротив, растущее вовлечение. На выставке с AR-гидом виртуального «сына полка» в музее Сталинградской битвы в Волгограде 85% посетителей отметили, что лучше запомнили информацию, а 67% вернулись повторно. Это работа с памятью через глубокую эмоциональную вовлечённость.

Принципиально важно, что цифровой слой не заменяет само произведение – он создаёт к нему мостик. Человек, который до этого прошёл бы мимо картины Аполлинария Васнецова «Старая Москва. Улица в Китай-городе», задерживается, потому что ему предлагают совершить цифровое путешествие по этому самому переулку XVII века. После – он смотрит на оригинал иначе. Это и есть доступность: не упрощение, а расширение точек входа.

Иногда технология решает буквально физическую проблему доступа. На выставке «Поленов и ученики» в музейном комплексе «Кремль» Владимиро-Суздальского музея-заповедника один из главных экспонатов – книга «Воспоминания учеников Поленова» – находится под стеклом. Её нельзя взять и полистать. Мы разработали AR-активацию: посетитель наводит смартфон на QR-код и видит ожившие страницы с текстом воспоминаний прямо в дополненной реальности. Объект, мимо которого большинство посетителей раньше просто проходили, не обращая внимания, превращается в точку живого контакта с историей.

Не потерять главное

– Могут ли технологии помочь не просто популяризировать, но сохранить или возродить культурное наследие?

– Да, и это, пожалуй, самое важное из того, что сейчас становится возможным. Есть несколько направлений. Например, документация и оцифровка. Мы участвовали в масштабной оцифровке экспонатов Пушкинского музея с применением технологии Gaussian Splatting: двадцать уникальных объектов получили точные цифровые копии, включая тактильные 3D-модели. Это страховка для физического объекта и возможность для исследователей по всему миру работать с ним без риска повреждения.

Ещё одно немаловажное – восстановление утраченного. В 2023 году нейросеть ГигаЧат помогла восстановить образы четырнадцати полотен Воронежского музея имени Крамского, уничтоженных во время Великой Отечественной войны. Воссозданная коллекция стала доступна в интерактивной 3D-галерее – картины, которых физически больше не существует, снова можно увидеть.

Технологии здесь выступают не как замена традиционной музейной работы, а как её продолжение другими средствами. Да, у работников культуры, музеев и архивов подлинных произведений искусства есть закономерный страх: а что, если в процессе работы будут искажены сами произведения или из-за цифрового слоя исказится восприятие искусства зрителями? Но главное и для технологического стека – сохранять подлинность как ориентир. Нейросеть не придумывает историю – она помогает рассказать ту, которая уже существует.